В полночь на улицы Минска выползает всякая экзотическая чертовщина. Днем – чинный, как чиновник в «Одном окне», город. А ночью – балаганчик абсурда.

Я колешу на роликах - и время от времени эта чертовщина выскакивает прямиком на меня. Однажды я стояла на мосту и глазела на полную луну. Сейчас расскажу страшный секрет. Когда в тексте есть "луна" - ее обязательно надо сравнить. Писаки всегда соревнуются – кто сравнит луну круче. Подносы, дыни, блины и т.д. Я тоже не лыком шита. В этот раз Луна смахивала лицом на отфотошопленную Лидию Ермошину, как прозрачная урна – на голую женщину. Смотрю я, значит, на этот продукт небесного фотошопа, как вдруг из тумана показывается нечто вроде мужчины с ребенком на плечах. Или с женщиной. Тоже на плечах. Когда неопознанный объект приблизился, он оказался конем. Породистым и страшно ухоженным. На коне сидела девушка. Обмундирование – с иголочки. За ней топала вторая.

Всадницы с головой чинно прошагали мимо, направили лошадей на газон и припустили рысью. Я зажмурилась, потрясла головой. Открыла глаза. Они уже ускакали. Что тут такого, в самом деле. Подумаешь, лошади гарцуют мимо Стеллы. Я вспомнила «Войну полов» Тополя – там женщинам выжигало одну грудь космическим лучом, после чего они превращались в амазонок, хватали близлежащего коня и скакали, пока не загоняли до смерти его и себя. Стоит подумать о бронежилете или бронелифчике. А то придется гарцевать ночью мимо Стеллы. Хотя я и так гарцую там же. Только на роликах. При этом мне ничего как будто не выжгло.

В другой раз часа в два ночи по пустым улицам колесили два лимузина. Белоснежный и розовый. Туда-сюда. Два запредельных лимузина, бесцельных и бесполезных, как чиахуахуа.

Эта самая чиахуахуа как-то бросилась мне под колеса. Страшный зверь. Тормозить я, кстати, умею. Но медленно. Стоп-краном не оснащена. В кульминационный момент оказалось – эта тварь на поводке. Просто поводок был настолько длинный, что я уже успела мысленно отпустить ей все грехи, посочувствовать неумолимо сокращающейся популяции шавок и задаться вопросом, как потом отмыть ролики.

Тоненький такой поводок. Его присутствие стало заметно только в момент, когда шавка вдруг зависла в воздухе и выпучила глаза, как Муссолини, страдавший базедовой болезнью. Это хозяин резко потянул ее назад. Правда, я уже успела рвануть на газон и сделать вид, что это я не грохнулась, нет, ни в коем случае, просто отдыхаю.

А однажды из темени выскочили три чертенка. По цвету они были неотличимы от темени. Оказалось, это арабы. Двое из них прыгали около меня и пытались поздороваться за руку, пока третий фотографировал это зрелище на все имевшиеся мобильные телефоны. Они пожаловались, что в Эмиратах слишком жарко. «А здесь слишком холодно», - поддержала я светскую беседу с чертями по-английски и попыталась доказать, что я не местная достопримечательность. Мобильные закончились, хотя их было очень много, и арабы извлекли откуда-то фотоаппарат. Наверняка это были шейхи.

Днем нет времени. «Дохуя делов», как говорят в Бобруйской колонии (рассказал anei_aka_kirian ). А ночью я цепляю ролики и заново открываю чудаковатый город. Когда ты на новичок в этом деле – город состоит из трещин, выщербин и бордюров. Отдыхаю на остановках. Один раз из машины вышел мужик, завязал мне шнурки, которые я развязала, чтобы отекшие ноги слегка отошли. И уехал. Иногда подвозят домой. Наверное, из жалости. В последний раз даже еще часа полтора проговорили в машине.

А вообще-то этот ветер в лицо, нетипичная для пешехода скорость, заросли, у которых под фонарем неестественный цвет зелёнки, опустыненность города и его странные выходки – на это можно подсесть.

Некоторые белорусы произошли не от мартышек, а от ваукалакау. Им не надо ничего выжигать. Ближе к полуночи они и без этого шалеют. И хватают - кто ролики, кто лошадей, кто лимузины. Чтобы загнать их до смерти. Такие дела, как говаривал Курт В.